Артефакты старого Кёнигсберга (парковые зоны)

Вне промзоны гулять стало намного приятнее. Первым делом, мы пошли вдоль по улице генерала Буткова. Угловой дом этой улицы сразу же удивил — все подъезды открыты, через каждый можно свободно пройти и выйти по другую сторону дома через чёрных ход, находящийся так же в свободном доступе. С одной стороны — это хорошо, удобно, оперативно, а с другой… бедные жильцы. У кого-то уже, явно, поехала крыша от скитаний случайный прохожих мимо их квартир. Кто знает, быть может, каждый второй приходящий туда — грабитель? От подобных мыслей, возникающих день за днём, точно можно сойти с ума. Я не случайно поставил жильцам дома такой диагноз, ибо кто-то незримый то и дело плевался в нас то ли из окна, то ли с крыши… в общем, затаился где-то хитрый чОртёнок… с другой стороны, это мог быть просто какой-нибудь малолетка. Благо, ни на кого из нас плевки не попали, а, значит, можно закрыть глаза на этот инцидент и сказать с уверенностью, что средь жилого массива, однозначтно, гулять комфортнее, нежели по промзоне.
На этом улица генерала Буткова удивлять нас не перестала. Следующий дом вызвал улыбку, приписанными к его подъездам мусорными баками. Нет, ну серьёзно, очень уж нестандартно смотрятся мусорные баки НА РЕЛЬСАХ. Интересно, это не травмоопасно? Обслуживание таких баков обошлось за время существования без случаев ампутации конечностей у дворников? А то подметаешь себе, подметаешь, а кто-то раз так — выкинул роковую пивную бутылку в мусоропровод, и прокатился бак внезапненько по стопе… Не обращайте внимания, это так — размышления вслух, ведь любой рельсовый транспорт способен навредить.
Тот же дом порадовал и своими балконами. Большинству жильцов, конечно, наплевать на то, что их балкон — это серая плита с кругляшками, а кто-то отнёсся к формату своего балкона творчески и раскрасил кругляшки различными цветами. А кто-то, так вообще, сделал из своего балкона нечто шедевральное, похожее на швейцарский сыр.
Пока я был занят фотографированием любительского дворового ландшафтного дизайна, мои компаньоны уткнулись в карту. В области поиска пути, к тому времени, пробудился Ксюшин талант общения. Видимо, она уже просто устала и ей надоело, что мы постоянно тупим над картой. Или, наконец, она полностью пришла в себя после всех утренних стрессов и волнений. Правильного ответа не знаю, но пока Марина и друзья, в замешательстве, разглядывали карту, сопоставляя современную местность со старой картой, на которой были отмечены Аусфальские ворота (кстати, у меня ли одного непреодолимая тяга называть их Асфальтскими?), Ксюша взяла, да спросила у первых встречных, не знают ли они, где находятся упомянутые ворота? Прохожие, хоть и выгуливали собаку (что давало повод судить о них, как о местных жителях), но на вопрос ответить прямо не сумели:

— Может быть, Фридрихсбургские ворота? - Уточнил хозяин собаки.
— Нет, там мы уже были, хотим посмотреть Аусфальские.
— *Граждане начинают смотреть по сторонам, вглядываясь вдаль* А вон то, чем вам не ворота? - Заставил всех нас обернуться кто-то из группы аборигенов.

И, действительно, вдали виднелись арочные проходы, напоминающие, как раз таки, элементы тех артефактов, что мы разыскивали последние несколько часов. Поблагодарив местных жителей, мы продолжили своё путешествие к указанной цели. И ах, как было бы просто перебежать дорогу в неположенном месте, но… мы решили не рисковать — пошли длинной и безопасной дорогой: вышли на Московский проспект, перешли его, вышли на улицу Горную — перешли её, наконец, вернулись на улицу генерала Буткова, но на противоположную сторону. Оттуда недалеко оставалось и до ворот.
Как только мы подошли ближе выяснилось, что это вовсе не Аусфальские ворота, а мост крепостной стены, ошибочно названный кем-то кирхой. А была ли кирха? Вокруг сплошные вопросы к истории, хотя все должно быть прозрачно, ведь это, некогда, немецкий город, а немцы известны своей педантичностью. К слову о вопросах… вопрос про Аусфальские ворота всё ещё оставался открытым — где они?
Ксюша вновь включила свой высокоуровневый навык общения — она подошла к массивному дядьке, шедшему во главе небольшой группы людей преклонного возраста. Удача! В вопросе городской истории он разбирался, и без проблем указал направление к Аусфальским воротам. Да что там указал? Он ещё некоторое время сопровождал нас, рассказывая, что мальчишкой, сам эти ворота разведывал и даже бывал внутри. Казалось бы, к чему он столь восторженно рассказывает о своих похождениях? Чего особого в том, чтобы побывать внутри Аусфальских ворот? Деталей он не уточнял, но показал, как подобраться поближе. Гражданин так же поведал нам историческую правду о том, что немцы, в какой-то момент, перестали нуждаться в оборонительной способности Аусфальских ворот, в связи с чем они произвели перепланировку города: прокопали ров и сделали там сточную яму сети городской канализации. Теперь на месте отстойной канавы находится пруд Парка 55-летия Победы, очищенный, естественно. В этому пруду местные жители умудряются ловить рыбы — мы лично застали момент поимки.
Наконец, мы поравнялись с Аусфальскими воротами и, свернув на тропинку, которая, по словам доброжелательного встречного, вела максимально близко к воротам, мы в какой-то момент набрели на обрыв… да, в настоящее время нужно хорошо постараться, чтобы проникнуть внутрь самих ворот. С тропинки точно допрыгнуть невозможно, даже если быть в этой жизни невероятно ловким циркачом, но местные, молодые тарзаны используют канат, свисающий, аккурат, над входом. Нет, увольте — это не наш метод. Да и, наверняка, там, нынче, какой-то бомжатник. Внутри мы не побывали, да не очень-то и хотелось.
Увидев, как выглядят Аусфальские врата, можно было задуматься о следующей цели, но тут уже уместно говорить о том, что смеркалось. Пришла пора всерьёз задуматься об ужине. Поручили Илье заняться поиском дома 40 Театральной улицы по навигатору. Там, по словам Марины, находился хорошенький ресторанчик. Дома 40 в навигаторе не оказалось, крайним был лишь 34-й. Тогда Лёша взял инициативу в свои руки и организовал поиск в Интернете по запросу “Ресторан Кропоткин”. Поисковик внёс поправку, что дом, всё-таки, не 40-й, а 32-й. Тем лучше. Но прежде, чем отправиться к Театральной, да коли ещё приходилось дожидаться зелёного сигнала светофора, мы с Ильёй не упустили возможности добежать до вечного огня. Как это ни странно, но нашему примеру последовали и остальные участники Кёниг тура.
Спешу заметить, что не зря. Во-первых, мы сделали несколько кадров площади с вечным огнём, а во-вторых, очень удачно сложилось, что мы вернулись к светофору в момент загорания разрешающего сигнала. Таким образом, мы быстренько перешли проезжую часть Горной улицы, заодно ловко ускользнув от пьяной компании. У мужиков, вероятно, и в мыслях не было к нам вязаться, к тому же они столь эпично рухнули вдвоём на ступени, ведущие к часовне Георгия Победоносца, что вывели друг друга из строя ещё на несколько светофорных циклов, но… сценарии могли быть различными, ибо люди с зеркалками наперевес, хоть и не редкость, но у криминала интерес, несомненно, вызывают.
На другой стороне Горной улицы, где мы оказались, расположился ещё один артефакт — бастион. Именно так назвала это сооружение Марина ещё до того, как увидела охранную табличку. Как только мы подошли к бастиону, в воздухе возник сильный аромат свежей выпечки. “У меня глюки или, действительно, пахнет выпечкой?”, — спросила Женя. Нет, это вовсе не были глюки, ибо каждый из нас уловил сладостный запах еды. Он был в тот миг вдвойне в тему: во-первых, очень хотелось кушать, а, во-вторых, на охранной табличке мы смогли прочесть “Астрономический бастион XVII-XIX вв.”, вслед чему я не смог не высказать предположение о том, что это очередная опечатка, как и в случае с “мостом-кирхой”. Нет, ну, определённо, даже сюла вкралась ошибка, и бастион вовсе не астрономический, а гастрономический, к тому же, это прекрасно обосновывало запах булочек… но нет, — это всего лишь шутка. А вот откуда шёл аромат — для нас это так и осталось за завесой тайны.
Добираться до ресторана было не трудно — это стало вопросом прохождения всего одной улицы, протянувшейся вдоль оврага. И кто бы мог подумать, что по дну этого оврага тянется железнодорожная ветка, вдоль по которой мы проделаем на следующий день путь в Светлогорск? Вот так, весьма символично, совпало, что завершение прогулки первого дня, отчасти, дублировано начало поездки к локации прогулки, запланированной на второй день. Но это лишь отчасти, да и к слову пришлось упоминание железнодорожной ветки в овраге, практично, просто, — молодцы немцы. А тем временем мы добрались до Театральной улицы, где находился крупный торговый центр Европа. Именно он расположился по адресу Театральная улица, дом 32. Собственно, подвале этого торгового центра разместился искомый ресторан “Кропоткин”, куда мы, без лишних раздумий и замешательств спустились.

Следы безбожной эпохи

Можно долго спорить на тему “Было ли хорошо во времена Страны Советов?”, но моё мнение по данному вопросу вряд ли кому-то удастся изменить. Как гражданин, родившийся в СССР, но сознательную жизнь проживающий в России, могу сказать, что хорошо до перестройки не было. Я знаю, что рискую быть заклёван и затроллен людьми старшего поколения, но позвольте сначала мне привести кое-какие аргументы в свою защиту. Страна Советов была ужасна начиная с запретов на веру в какие-либо Высшие силы (кроме военной силы партии), заканчивая запретом на свободу мысли и слова. Да… в ту эпоху меня бы точно давным-давно расстреляли за все мысли и тексты… но не будем о грустном, а примем за чистую монету следующий тезис: “Он родился и живёт именно в ту эпоху, в которой и должен был жить согласно предписаниям судьбы.” *Упомянул себя в третьем лице* Да, я — фаталист! А что делать? Без этого качества люди боятся путешествовать, а я не боюсь! Ну, разве самую малость… Но суть, если вы давно меня читаете, то знаете, что вовсе не в этом, а в первом из упомянутых тезисов — веры в Бога в Стране Советов не было. Процветал атеизм, страдали храмы…
Католический мир Восточной Пруссии оставил в наследство Советам не мало католических костёлов, с которыми партийцы обошлись точно так же, как и с православными церквями всея России. Хотя нет, всё же, помягче, ведь в России из храмов часто делали ангары для сельскохозяйственной техники, тепловые пункты, столовые… в худшем случае, их просто стирали с лица земли. *Говорю я и представляю чёрно-белые кадры кинохроники про падение Храма Христа Спасителя* Костёлы же уничтожать не стали (или я чего-то не знаю?), но их, аналогично, приспосабливали под общественные нужды. В частности, здание католического костёла Святого Семейства отдали под концертный зал. Собственно, он и до настоящего времени дошёл, как концертный зал Калининградской областной филармонии. Говорят, правда, что это будет продолжаться ещё очень недолгое время. Русская Православная Церковь получила таки права на все земли, где имелась хотя бы мало-мальская часовенка. Поговаривают так же, что в этой связи, старинные религиозные сооружения, используемые не по назначению, вновь станут религиозными сооружениями, но… есть обратная сторона медали — эстетично ли из костёла делать православный храм? Как бы РПЦ не пошла на то, чтобы разрушить старое и на его месте возвести новое. Только время покажет, как на самом деле будет.
На содержание постройки в настоящее время зарабатывают как только могут. Когда есть концерты — посетители платят за посещение этих концертов, когда концертов нет — посетители оплачивают символический взнос за визит в музей. Мы прошли, как посетители музея. Разрешают осмотреть зал, сфотографировать его со вспышкой и без, но на верхний ярус, к органу, подходить запрещают. Последнее я, честно говоря, не услышал и, осмотрев зал, загорелся желанием сделать панораму с витражами с того самого, запретного верхнего яруса. К сожалению, из-за плохой освещённости не наводился автофокус. Я стал бурно возмущаться по этому поводу, но, вскоре, вспомнил совет Паши Воробьёва: “Учти, у этой модели может глючить автофокус, когда темно, тогда ты переключаешься на ручной фокус, выставляешь расстояние на бесконечность, фотографируешь и у тебя всё резко”. Вспомнить то, вспомнил, но было поздно — снизу послышался женский голос:

— Кто там наверху? Я же просила на второй этаж не ходить!
— Простите, я не слышал. - Виновато ответил я, спускаясь по лестнице.

Панорама сорвалась, но из запретной зоны я успел сфоткать главный элемент концертного зала — орган. Что же, хоть какой-то трофейный снимок добыл — тоже достижение. Хотя, не сказать, чтобы очень сильно женщина обиделась на нашу группу за мой проступок. Провожая нас к выходу, она продолжала свой рассказ о судьбе костёла Святого Семейства. В отношении этого рассказа вся информационная надежда возлагается на Марину или Лёшу (если они, конечно, сами запомнили), ибо в тот момент мне было настолько стыдно, что я ничего из рассказа настоятельницы (или как её лучше назвать?) не запомнил. Полный провал… в глубины сознания… Напоследок, правда, я сделал фото листочка бумаги с информацией о костёле, который был закреплён на небольшом деревянном постаменте. Может быть, хотя бы эта информация сумеет стать для вас полезной.

В гостях у философа

— Как это ужасно — называть главный кафедральный собор города могилой Канта! - возмутилась Женя.
— А куда деваться? Сами местные его так называют. - Парировала возмущение Марина.

Представлял я себе эту локацию изначально иначе. Уж никак не ожидал, что собор и могила философа — есть одно неделимое целое. Не удивительно, что главный Кафедральный собор Кёнигсберга окрестили именно так — “Могила Канта”.
Расположились оба упомянутых объекта на Центральном острове, который хоть и назван в большинстве источников центральным, в народе получил название острова Канта, хотя исторически звался у немцев Кнайпхофом, что в переводе с прусского значило — обтекаемый рекой. Однозначности нет и здесь. Впрочем, хорошо, что сошлись на том, что остров — Центральный. Центральный и центральный, — запоминается легко и ясно, а этот Кнайпхоф часто и не произнесёшь… тут либо “п” лишнюю влепишь, либо, вообще, про существование этой буквы в названии забудешь.
А вообще, удивительное место. Оно связано с зарождением теории графов. Как только Марина упомянула связь с именем Леонарда Эйлера, я тут же вспомнил, как тот, чьё имя нельзя называть на просторах Рунета, на своих практических занятиях рассказывал про остров Кёнигсберга, мосты и речку Преголю.
Не буду сейчас вдаваться в подробности. Отмечу лишь, что разработанная теория открыла перед учёными широкие возможности для решения задач, требующих, в той или иной степени, оптимизации. В частности, Эйлеру должны быть благодарны логисты, которым необходимо постоянно решать транспортную задачу. Одним из методов решения такой задачт является метод графов.
Мосты в Кёнигсберге нынче уже не те. О некоторых из них напоминают лишь площадки, что часами не покидаются рыболовами-любителями. Современный и главный мост соединяет сразу оба берега Преголи, представляя собой монолит центральной магистрали города — Ленинского проспекта. Именно по нему мы добрались до Кафедрального собора Кёнигсберга.
Мои компаньоны дружно высказалось за то, чтобы посетить музей. Собственно, а почему бы и нет? Кафедральный собор — это центральная достопримечательность города, и непосещение её за первый визит в Калининград равноценно непосещению Московского кремля. Тут даже не грех за фотосъёмку денежку отдать. Лично я это сделал не столько ради собственного увлечения, сколько во имя поддержки и развития культурного достояния Родины.
Марина, помимо музея, жаждала попасть на один из сеансов органного концерта. Тут я посчитал необходимым вмешаться в ход развития событий и напомнить, что за концертом время, которого осталось уже не так много на осмотр достопримечательностей города, будет элементарно потеряно. Взвесив приоритеты, Марина от своей идеи отказалась.
Забегая вперёд скажу, что органный зал занимает большую часть площади Кафедрального собора. Мы туда даже и одним глазком не заглянули, но понятным это и без того становится после посещения музея. И, собственно, коли речь зашла о планировке, то давайте тут же поговорим об этом.
Войдя в собор, посетитель сразу может заметить кассовый киоск. Чуть левее от него располагается вход в упомянутый органный зал, совсем слева от него — небольшая часовенка, справа — церковная лавка. А где же, спрашивается, музей? Вот и мы сперва опешили, заглянув в часовню, в сторону которой нам указали, как на вход в музей. “Что? И это весь музей?!”, — громко возмутилась Марина, на что можно было только лишь разведя руки пожать плечами с многозначным: “А кто его знает?” Как выяснилось, между органным залом и часовней мы, попросту, не заметили небольшую чёрную дверку, за которой находился подъём в виде винтовой лестницы. Таким образом, соборный музей начинается со второго этажа. И всего таких этажей в музее… эм, давайте считать.
Значит, первый этаж посвящён Тевтонскому ордену и старому Кёнигсбергу, на втором — расположилась библиотека, коллекция монет и купюр из различных стан мира, а также комнатка, в которой, видимо, долго и эмоционально рассказывают про Иммануила Канта с позиции личности. Кем был? Что делал? Чем отплатили ему после смерти благодарные потомки? Третий этаж посвящён, непосредственно, творчеству Канта. Составители музея — люди грамотные и главный труд Канта под названием “Критика чистого разума” разместили так, что он сильно выделяется на фоне множества томов, расставленных на полках. Более того, труды философа хранятся в первой комнате третьего этажа, а “Критика чистого разума” — во второй. Последняя представляет собой просторный зал, где висит картина приёма гостей Иммануилом Кантом, посреди неё стоит массивный обеденный стол, декорированный искусно выполненной икебаной.
Картина, кстати, пробудила во мне воспоминания с лекций по истории и философии науки, где профессор кафедры философии МИИТа рассказывала нам весьма своеобразные факты про Канта. Согласно её рассказу, Иммануил Кант, как и многие немцы, был невероятно пунктуален… излишне пунктуален. Приёмы гостей, Кант начинал с фразы: “Друзья, наша встреча продлится двадцать пять минут”. Встреча могла проходить в абсолютной тишине, где каждый из присутствующих витал в глубине своих мыслей… В процессе Кант мог даже не глядеть на время, но вставал из-за стола или с кресла ровно через 25 минут, доставал карманные часы, сверялся с ними и произносил, звонко хлопая крышкой: “Друзья, приём окончен. Настала пора расходиться по домам”. Каждому из нас может показаться странным такой подход, но все мы признаём Канта гением, а истинный гений — это всегда человек, живущий вне своего времени, в особом мире, где оно может течь вспять или, наоборот, опережать ход развития событий.
Итого, я насчитал три музейных этажа. Надеюсь, наши результаты не разошлись? Впрочем, даже если вы насчитали на один этаж больше, в этом нет ничего страшного — вы тоже правы. Утверждая, что этажей четыре — вы посчитали все этажи Кафедрального собора, доступных для посетителей. А есть ли ещё? Есть. В дальней комнате третьего музейного этажа можно заметить ещё одну винтовую лестницу, ведущая, вероятно, на башню с часами. Но то уже служебное помещение, закрытое для входа посетителей.
Согласно EXIF’ам фотографий, мы провели в музее 40 минут.

Долгая дорога в Кёнигсберг

Пожалуй, так, как мы, из рациональных соображений, не сделает никто. Прокладывать маршрут в Калининград поездом до Санкт-Петербурга, автобусом до Пулково, самолётом до Храброво и, наконец, на такси до Калининграда, — это, конечно, заслуживает вопроса “Нахрена?!?!” со стороны каждого, кто это услышит. И, тем не менее, мы спланировали свой маршрут именно так.
А сейчас, позвольте, объясню почему. Билеты на самолёт “Москва — Калининград” и “Калининград — Москва” у Авиаnova стоили 7,5 (или 8) тысяч рублей. Та же компания предлагала и другой вариант полёта “Санкт-Петербург — Калининград” и “Калининград — Санкт-Петербург” за 4,5 (или 5) тысяч рублей. Казалось бы, вот оно — можно сэкономить деньги, потеряв лишь время на перемещение по железной дороге к Петербургу и обратно.
На тот момент, когда решался вопрос “как ехать?”, я прекрасно помнил, как Паша Воробьёв хвастал мне, что в Питер съездить можно довольно-таки бюджетно, всего за 800-900 рублей в обе стороны (но это если брать билеты в самые-самые первые дни продажи и на какие-нибудь не очень удобные по времени поезда). Да и что там подвиги Паши, купившего таки упомянутые билеты, когда я сам ездил в Питер и обратно за 1400 рублей. Напомню, что я отношусь к классу людей, которые предпочитают тратить время, нежели деньги. В связи с этим, я настроился (да и всех настроил) на вариант полёта в Калининград из Санкт-Петербурга, ибо он казался наиболее экономным. По факту, это был проигрыш по времени. Я никогда, особо, не задумывался о сезонных коэффициентах РЖД, ибо это было для меня не так существенно, а дороговизну билетов, в отдельно взятых случаях, я списывал на позднюю покупку. Но далеко не близость к дате поездки влияла на цены, как выяснилось. Когда выходило дорого, знать, попадал я в сезон. И август, действительно, — самый сезон поездок на юга среди россиян. Пользуясь случаем, РЖД увеличивает коэффициент оказываемых услуг, соответственно, и стоимость билетов становится выше.
В итоге, по деньгам мы ничего не выиграли — оба варианта полёта от Авиаnova (с учётом сезонного коэффициента РЖД) оказались равнозначыми. Надеюсь, что больше подобных ошибок с авиа- и железнодорожным транспортом я совершать не буду. “Скупой платит дважды”, — здесь выстрелила именно эта поговорка. Оправдываться не буду, ибо мой косяк и я с этим согласен. Единственный приятный момент такого странного маршрута заключается в том, что до Пулково добираться проще и удобнее, нежели до Шереметьево, откуда совершает полёты Авиаnova, если речь идёт о Москве. Только этим мы себя и успокаивали. Хотя нет, было ещё одно смягчающее обстоятельство: “Когда бы ещё мы посмотрели, что из себя представляет Пулково?” Именно в такой форме я успокаивал Марину, которая успела повесить нос от мысли, что мы оказались в проигрыше. Нет, ну серьёзно, вряд ли бы когда-либо ещё представилась возможность посмотреть — что есть Пулково, ибо летать из Москвы в Питер воистину дорого и глупо. Кому-то, конечно, нравится, но, честное слово, — ожидание в аэропортах не намного сокращает расстояние по времени до Санкт-Петербурга, по сравнению с перемещением по железной дороге (а если с учётом возможной задержки рейса, то так вообще идентично).

О предварительной встрече 5-го августа мы с ребятами не договаривались, что, по умолчанию, означало сбор у вагона или в самом вагоне. Наиболее пунктуальной оказалась Ксюша, хотя мне почему-то казалось, что либо я окажусь там первым, либо первым окажется Лёша. Не угадал.
Не могу сказать, что достаточно, на тот момент, был знаком с Ксюшей, чтобы знать на какие темы с ней можно поговорить, но просто молча стоять рядом с человеком, с которым предстоял пятидневный тур, было бы совершенно нелепо. На счастье, Ксюша оказалась довольно общительной девушкой и сама завела со мной беседу в ходе которой, чисто случайно, получил ответ на волновавший вопрос. Впрочем, не будем сейчас о моих тараканах, а продолжим.
Лёша, Марина и Женя не заставили себя долго ждать. Евгению я увидел тогда впервые, но опасаться незнакомого человека вовсе не следовало, поскольку я полностью доверяю Марине, и каких-либо подстав или плохих людей ожидать с её стороны, просто, глупо.
Таким образом, в составе пяти упомянутых человек (себя тоже посчитал), мы погрузились в поезд, который, вскоре, отправился в Санкт-Петербург. Посидели, пообщались, пропустили по стаканчику чая, уничтожая взятый с собой сухой паёк, которому только стоило попасть на стол, как он был объявлен общим (закон купе). Поскольку подъём ожидался ранний, по койкам мы разбрелись уже часов в 10-11. Вырубился я чуть ли не моментально, но спал не долго, ибо разбудило шастание пассажиров, подсевших на одном из остановочных пунктов (к сожалению, не сумел идентифицировать станцию, которая следовала после Твери). И долго ещё я лежал с закрытыми глазами в надежде, что сон придёт, но он, увы, не приходил… Хотя, не могу сказать, что уснул под утро, было какое-то разумное время, когда меня таки вырубило. Проснулся от голосов моих компаньонов, которые к тому моменту уже вовсю бодрствовали.

Санкт-Петербург. Мы прибыли. Первым делом хотелось забуриться в какую-нибудь нормальную кафешку, где кормят, и где есть адекватный туалет. Не помню, говорил ли я когда-нибудь в блоге о том, что в России, на самом деле, не две, а три глобальных проблемы? В общем, если не говорил, то послушайте, вернее, прочитайте, ну, а если говорил, то почитайте ещё разок — лишним не будет. Так вот, озвучивают, обычно, тезисы только про дураков и дороги, но, на самом деле, есть ещё одна проблема, которая не озвучивается в виду своей интимности, что ли, но от этого актуальности своей не теряет, — туалеты. Собственно, если вы стараетесь держаться подальше от туалетной темы, то можете смело пропускать этот абзац, так как в нём речь пойдёт, преимущественно об этом. Нормальных туалетов в России нет. Синие кабинки за туалет не считаются, ибо это чОрти что. В синих кабинках, до прихода нормальных людей, таки успевают оставить свой след упомянутые дураки. Благо, проблему как-то помогают решить крупные торговые центры, МакДональдсы и прочие кафешки, только встречаются они не на каждом шагу. Наиболее адекватными туалетами являются те, что расположены в ресторанах МакДональдс, поскольку если очень надо, а денег нету, то никто не оговорит тебя, даже если ты не купишь ничего. А всё почему? - Правильно, когда-нибудь, ты всё равно поешь в МакДаке, и далеко не факт, что тебе потребуется воспользоваться туалетом. Формально получается так, что своим последующим визитом поесть ты, как бы, расплатишься за предыдущее посещение туалета. Прочие кафешки почему на безвозмездное посещение WC скупы? - Да потому что они сетевыми не являются, и далеко не факт, что ты когда-нибудь ещё будешь иметь с ними дело. Я бы, может быть, и с МакДональдсами не имел никакого дела, если бы не их туалеты. В путешествиях не раз выручали.
Покуда компания собралась, преимущественно, испытывающая отвращение к бургерообразной пище, в частности, и к МакДональдсам, то нужно было заранее обозначить, что от кафешки, в которой мы хотим остановится, нужен, прежде всего, туалет, а уже потом — завтрак. Итак, 5 часов утра. Большая часть мест, где кормят, закрыта. Ах, если бы открыт был “Щелкунчик”, что на Площади Восстания… но нет, фри-фло заведения в столь ранний час, аналогично, закрыты.
Вспоминая День Без Транспорта 23: “Дорога Двух Столиц” от августа 2009-го, когда я с компанией так же прибыл в Петербург в довольно ранний час, и когда нужно было плотно поесть перед предстоящим походом, я не мог не упомянуть, что знаю кафешку, которая находится неподалёку, на Невском, и которая способна принять к себе посетителей. Как ни странно, эта кафешка до сих пор функционирует без каких-либо изменений. Как говорится, “стабильность — признак мастерства”. Честно скажу, что в день 23-го похода ДБТ я даже не обратил внимания на навание кафе, но во время Кёниг Tour’а исправился. Поступил достаточно просто — отправил в Твиттер фотографию с названием. Таким образом, все кто читал это сообщение, знают, что в “Пальмире” на Невском “кормят вкусно, бюджетно, круглосуточно” (мне самому твит напомнил название кафе). Хотя, далеко не все из моих компаньонов согласятся с тем, что кормят качественно, ибо я и сам с этим не полностью согласен, но об этом позже.

Дальнейший наш путь лежал в аэропорт Пулково. На метро мы доехали до станции Московской, поднялись на эскалаторе, двигались строго по указателям “аэропорт” и, вроде бы, всё проходило гладко ровно до того момента, как предстояло сделать выбор. Пулково-I или Пулково-II? Нам куда? - Хороший вопрос, при том, что во всех имеющихся документах аэропорт был прописан исключительно как “Пулково”. Сперва мы запрыгнули в автобус, идущий до терминала “Пулково-II”. Пассажиры не сумели ответить нам на вопрос, есть ли вообще возможность перебраться от второго терминала к первому своим ходом, однако, путём опроса “кто куда летит?” выяснилось, что “Пулково-II” — международный. Исходя из чисто логических соображений, нужен был “Пулково-I”. Мы покинули автобус и, буквально, через мгновение нашли маршрутку, которая следовала к нужному терминалу.
Контроль в Пулково-I двухуровневый: сначала вещи сканируют на входе и прогоняют через рамку, затем ещё раз сканируют, но уже основательно, правда после регистрации. Второй уровень контроля — общепринятый для аэропортов, там и ремень снимать требуют, и верхнюю одежду, и обувь, — в общем, подход там строгий.
До начала регистрации оставался ещё целый час времени, ибо приехали мы очень рано. Тем временем, мы узнали, проходит ли наш багаж за ручную кладь или не проходит. В качестве ручной клади вещи одобрили, но не у всех. Ксюше, у которой с собой был не рюкзак, а сумка на колёсиках, сказали однозначно — в багаж. Увы, по габаритам сумка не прошла. Ещё во время ожидания принялись читать положения о перевозках компании “Авиаnova” (лучше бы не читали), назрело беспокойство в отношении пункта, который гласил, что ручной кладью считается одна вещь весом не более 10 килограмм. Одна вещь? А как быть, если у нас, у некоторых, по две сумки, но не превышающие по суммарному весу допустимую норму? Нервничаем — пропустят или нет? К тому же оказывается, что у каждого из нас есть что-то, что в ручной клади проносить нельзя, а сдавать сумки в багаж очень и очень не хочется. Вся надежда на Ксюшу — переложили всё сомнительное к ней в сумку.
Место у стола регистрации мы заняли одними из самых первых. Наконец, настала пора регистрации — на экранах высветился номер нашего рейса, к столам подошли сотрудницы аэропорта, но… регистрация пассажиров не производилась. Спустя какое-то время экраны сменили своё информационное содержание на символику аэропорта Пулково и сотрудницы покинули столы регистрации. Народ не успел возмутиться “что происходит?”, как сообщили, что рейс задерживается.
Внезапно Ксюша сказала, что плохо себя чувствует. Поначалу она говорила, что терпимо, в глазах не темнеет, но в какой-то момент уверенность в себе её покинула и она озвучила мысль: “Может быть мне не лететь?” Женя с Мариной тут же бросились оказывать ей первую помощь и поддержку, мы же с Лёшей остались караулить очередь у стола регистрации. Вскоре девчонки вернулись с вестью о том, что Ксюшу напичкали лекарствами и что, вроде бы, она стала приходить в себя. Переживали все. С одной стороны, хорошо, что рейс отложили, а с другой… в тот момент никто не признался, но вслед за Ксюжиным “Может быть мне не лететь?” каждый испытал тревожное чувство за безопасность предстоящего полёта. Двух факторов (задержка рейса и плохое самочувствие Ксюши) мало? - Так был ещё третий. Вот и пришло время вспомнить о том, что Катя Нестёркина, которая также собиралась принять участие в Кёниг Tour’е, имеющая на руках весь комплект билетов, в последний момент не смогла поехать с нами из-за возникших проблем личного характера.
Ох уж этот Голливуд! Своими триллерами он повернул сознание таким образом, что подобные цепочки событий являются знаками к чему-то очень нехорошему. Помните, как это бывает? Все, кто на рейс опоздал — выживают, а прочие — погибают. Да… в голову лезли именно такие панические мысли. Я парировал их другими, более сильными, оптимистичными: “Ничего не произойдёт, я не совершал каких-то особо тяжких грехов, напротив, до настоящего момента, я проливал свет на затуманенные рассудки современников. Сделано, конечно, многое, но многого ещё и не сделано. Это не конец. Это не может быть концом. Всё хорошо. Всё будет хорошо”. - Неозвученные мысли. Как хорошо, что это это всего лишь мысли, а не слова, потому как если бы всё это было произнесено, меня бы приняли за сумасшедшего. Но за что такая несправедливость? Если существуют слова, которые позволяют успокоиться, то почему общество требует от нас того, чтобы многие мысли оставались мыслями, не находя своего словесного оформления? Несмотря на распространяющуюся в стране свободу слова, нас затыкают и, что характерно, будут продолжать затыкать, ибо люди любят сладкую ложь взамен горькой правды, а все те, кто умеет говорить правду — враги. Общество боится правды. В это стране не возможно жить хорошо на позиции одной только правды.
Спустя два часа регистрация таки началась. Ксюша к тому времени успела прийти в себя, и это не могло не радовать. Она списывала своё плохое самочувствие на некачественную пиццу, что подали в “Пальмире”. А, может быть, всё-таки неприятность случилась на нервной почве? Другие участники тура не жаловались на плохое самочувствие. Может быть, у них сильные желудки? Быть может. В этом случае хорошо, что я не составил им компанию в поедании пиццы, ибо я не могу похвастаться сильным желудком. В “Пальмире” я обошёлся холодным борщом и салатом из крабовых палочек, последний, кстати, по вкусу, был не слишком приятен, но от него мне плохо не стало. Общее состояние сонное, но равновесное.
Итак, мы получили на руки посадочные талоны и прошли на следующую стадию ожидания рейса, но прежде нас и наши вещи ещё раз просветили, прозвонили и прощупали. В зале ожидания, куда мы попали, желающие могли покурить в особой кабинке “Camel”, оборудованной вытяжкой, купить выпить или поесть, либо сходить в туалет. Все эти удобства были сосредоточены в окрестностях небольшого по площади зала из тех только соображений, что дальше всё это отсутствует, либо запрещено. На последнюю, предпосадочную, площадку ожидания вёл вниз неработающий эскалатор, над которым висела информационная наклейка, где упомянутые удобства были зачёркнуты красными крестами. Лёша сказал тогда: “Давайте здесь пока посидим, а то дальше нет ни еды, ни воды, ни туалетов. В общем, там жизни нет”.
Наконец, мы подготовились к тому, чтобы пройти в зону отчуждения и… о, Боже, это нечто… подобного я никогда ранее не видел. Сначала мы спустились по тому самому неработающему эскалатору вниз, далее долго-долго шли по так же неработающему траволатору вдоль тоннеля, представляющего собой типовой подземный переход (разве что, очень длинный), далее поднялись по ступеням, огибающим ещё одну пару неработающих эскалаторов, и оказались в округлом застеклённом зале, к которому постепенно подъезжали самолёты. Вскоре прибыл и наш. Спустя некоторое время мы уже поднимались на его борт, а ещё через некоторое время, заняв места и прослушав инструктаж, уже находились в воздухе, держа курс на Калининград.
Должен заметить, что каждый новый взлёт, по ощущениям, даётся всё легче и легче — вероятно, привыкаю. А вот что непривычно, так это ломанный английский язык пилота, стюардесс и стюардов из компании Авиаnova. Мутко со своим “Ай вил спик фром май харт” на их фоне будет выглядеть ангелом.

В кафе “Пальмира” на Невском проспекте

В пятой и заключительной части отчёта о Фотоохоте-тусовке “Большой Загул 2011” речь пойдёт о набережных. Интересно получается, что именно в этом году посещение набережных стало некой традицией для тусового формата мероприятий (масштабные фотоохоты для гостей столицы, покатушки на роликах).
Прежде, чем спуститься к реке, нам предстояло ещё посетить смотровую площадку Воробьёвых Гор. Как верно заметил Павел: “Каждый раз Воробьёвы Горы становятся завершением нашего прогулочного маршрута”. Я, конечно, возразил, что не каждый, но на Воробьях, действительно, чуть ли не в каждый его приезд мы бываем. Случайность. Впрочем, страшного в повторах ничего нет, ибо каждый раз, где бы ты ни оказался, всё по-новому. К примеру, в день “Большого Загула 2011” и на улице Косыгина, на смотровой площадке, происходили перемены. Как вы думаете, какие? - Правильно, рабочие меняли асфальт на плитку. Ничто не ускользнёт от плиточной политики Собянина!
Со смотровой площадки мы самую малость полюбовались панорамой столицы.
Вечерело или, правильнее сказать, смеркалось. Пришло время спускаться с горы. Часть коллектива предпочла внести в жизнь разнообразие и спуститься к набережной на фуникулёре. Паша, молодец, не упустил шанса прокатиться. Я бы тоже прокатился, будь у меня лишь рюкзак за плечами или фотосумка только. А поскольку были с собой и тот и другая, я понимал, что оперативно со всем этим сесть на качели я не сумею, копаться буду, суетиться… “Нет уже, в другой раз, а вы езжайте”, — отказался я от этой затеи. Прокатиться, действительно, можно и это стоит далеко не запредельно, не 300 рублей, как мне казалось, а всего 100 или 120 (это ребята, которые прокатились, лучше расскажут, ибо они платили, они помнят).
В то время, как Женя, Марина, Паша и Лёша спускались на набережную перпендикулярно ей, я в компании Raton-Raton и Влада весь холмистый рельеф обходил известными тропами. Мы думали, что заставим себя ждать, причём вдвойне, поскольку потратили время ещё и на то, чтобы указать дорогу хромому жуку-оленю к обочине. Жук, натурально, рисковал — на тротуаре тем временем мимо промчалось несколько возможных и довольно разнообразных смертей этого жука. На него мог наступить один из бухих или трезвых, но заговорившихся друг с другом прохожих, по нему мог проехаться роллер или один из велосипедистов. В общем, как только жук был спроважен в кювет, мы продолжили наш путь к южному вестибюлю станции Воробьёвы Горы и вот тебе раз — оказались первыми. То есть опытным путём мы доказали, что спуск на фуникулёре не быстрее пути в обход.
В общем-то, на этом основная программа была завершена, а у Павла остались ещё сил на то, чтобы продолжить. Кстати, “Большой Загул 2010” (который ошибочно был назван мной “Большой Прогулкой”) Павлу дался труднее и ночь в городе он не осилил, а здесь вышло наоборот — он рвался в бой, а компания разбежалась. Попрощавшись с ними и проводив их взглядом до входа на станцию, мы спустились к реке. Я предложил пройтись до Киевской и, в качестве альтернативного варианта, прогуляться в центр города. Паша тогда ввёл условие: “Давай, где красивее, туда и пойдём”. Именно это позволило принять однозначное решение — идём в центр.
Так вдоль по набережной и прошла наша бонусная часть Загула. В итоге, до Кремлёвских стен дошли. В метро, правда, зашли не на Охотном Ряду, что было бы очень и очень символично (всё же половина красной ветки при этом пешком оказалась бы пройдена), а на Библиотеке имени Ленина. Паша остался доволен — по нему было видно. Да он и не скрывал своих отзывов. Он сказал, что в Петербурге нет подобных набережных, где столь разнообразно можно провести досуг. Действительно, я и сам был немножечко в шоке, когда увидел, как на лавках Пушкинской набережной несколько парней (каждый сам по себе) раскуривали кальяны. Остальное, вроде бы, в порядке вещей: бухарики, музыканты-любители, файерщики и прочие неформалы. Хотя нет, забыл ещё одну деталь — на пристани у Пушкинского пешеходного моста собрались толпы отдыхающих и танцевали парами. Ещё и в ЦПКиО имени Горького мы нашли сцену, где молодые пары танцевали.
Первое, что пришло на ум — учащиеся танцевальных клубов оттачивают мастерство глобальным показательным выступлением, ведь движения настолько отточенные, но… в такой толпе, как водится, внимание привлекают только лучшие. Как только мы обсудили эту версию с Пашей, он не согласился и обратил-таки моё внимание на другие пары. После этого я и сам убедился в том, что далеко не все из собравшихся — умелые танцоры.
Несколько дней спустя, в интернете, я полистал архив новостей и нашёл подходящую. Как раз в тех числах, 23-24 июля должен был проходить глобальный флэш-моб “Танцующий город”. А ещё позже я услышал альтернативную версию, что в последнее время на пристани у Пушкинского моста такие танцевальные сборища стали нормой.
Танцевали в тот вечер не только люди, но и главный фонтан ЦПКиО. Там мы задержались, поскольку вся эта игра струй воды и подсветки настолько меня заворожила, что я не упустил возможности это пощёлкать. Что-то получалось, как надо, что-то не очень, а что-то плохо. В общем, я удалил исключительно плохие снимки, а хорошие и средней паршивости оставил. Вы можете посмотреть их ниже в этом фотоотчёте.
Первый день Большого Загула 2011 удался, но начался уже второй день. Впрочем, программа его начиналась далеко в 14:00. Разъезжаясь по домам, мы с Пашей совершенно точно знали — выспаться удастся, а значит программа второго дня состоится в полном объёме и согласно расписанию.

Улица Косыгина